Забыли - вернулось.



Всё честно. И жаловаться не на кого.

Искусство войны.


Война — это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; заманивай его выгодой; приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем самомнение; если его силы свежи, утоми его.

Если ведут войну, и победа затягивается, — оружие притупляется и острия обламываются; если долго осаждают крепость — силы подрываются; если войско надолго оставляют в поле — средств у государства не хватает.

Самое худшее — осаждать крепости. 

Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго и это было бы выгодно государству.
Война любит победу и не любит продолжительности.

Если у армии нет обоза, она гибнет; если нет провианта, она гибнет; если нет запасов, она гибнет.

Бывают дороги, по которым не идут; бывают армии, на которые не нападают; бывают крепости, из-за которых не борются; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления государя, которых не выполняют.

Если полководец разговаривает с солдатами ласково и учтиво, значит, он потерял свое войско. Если он без счету раздает награды, значит, войско в трудном положении. Если он бессчетно прибегает к наказанию, значит, войско в тяжелом положении. 

Если запретить всякие предсказания и удалить всякие сомнения, умы солдат до самой смерти никуда не отвлекутся.



Вверху: американский любительский рисунок о войне в Ираке. Внизу: Э.Шайбе, Гитлер на фронте, 1943г.

Без макияжика.


«Очень хочется автомобильчик. Привези, пожалуйста. Мы много думали о том – какой. И решили – лучше всех Фордик.

( Читать дальше )

"Серебряный век", дубль два.


Большое литературное жюри обнародовало список претендентов на ежегодную премию «Русский Букер». Имя лауреата будет названо только 4 декабря, но победу и премию 1,5 млн. руб. уже давно прочат Николаю БАЙТОВУ за роман «Любовь Муры»" (дальше для небрезгливых).

Картинка: Рене Магритт, 1948.

Узелок на память.


Холл в здании генштаба Бундесвера. Ковер, изображающий аэрофотосьемку горящего Берлина в 1945-м году.

( Читать дальше )

Не спать!


До конца мая — начала июня НАШИЗДАТ перебазировался в леса братской Белоруссии. Видео- и фотосъёмка не ведётся. Теперь всё зависит только от вас.

Хорошее имя, приживётся.

Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех.
«Счастье найдено нами», — говорят последние люди, и моргают.
«Прежде весь мир был сумасшедший», — говорят самые умные из них, и моргают.
Все умны и знают все, что было; так что можно смеяться без конца.
У них есть свое удовольствьице для дня и свое удовольствьице для ночи; но здоровье — выше всего.



Homo homini homunculus. Homunculus homunculo Deus etc. Ряд этих вариаций мы должны будем испить как чашу удовольствий до дна, пока этот сегодняшний гуманизм сам дойдет ad absurdum и ad Acheronta. Не будем преклоняться перед этим бессердечным Богом глобального обмана.
Маленький человек, parvus Homo, становится еще меньше; он становится homunculos; большой человек, magnus Homo, становится еще больше, превращается в Deus. Homo Homini Homo — это нулевая точка чистого безразличия. Здесь отношение практически не может длиться ни секунды. Оно сразу опять разделяется, обретая напряжение, на полярные противоположности, на позитивно и негативно заряженные электроны. Одно усиливается, другое понижается. Magnus Homo «достигает божества», становится изготовителем. Parvus homo становится «более животным, чем животное», становится изделием. Lupus — это действительно еще очень гуманная категория, он все еще является тварью по сравнению с изделиями brave new world! Даже вервольф.<c>

Яйко, млеко.


Украина. Женщина показывает кукиш немецким военнопленным.

"Добро пожаловать, Адольф!"


Или в этот день в 1945-м.

Картинка: Emile Jean Horace Vernet, Наполеон встающий из могилы, 1860.

Вива дуче.


В самом начале нулевых мы с Кадниковым случайно забрели на день рождения заслуженного киевского скульптора (фамилию я забыл, а выяснять не очень хочется). Встретили нас хорошо, пустили за стол, налили коньяку. Стол стоял почему-то прямо на улице, у стены высотного жилого дома.

( Читать дальше )
1

Наш кружок расовых теорий.


Про недочеловеков (иллюстрацией к беседе). Вверху: обложка известной нацистской брошюры 1942 года. Ниже: часть фотомонтажа — на обложке белоэмигрантского журнала 1937 года. В самом низу: сверхчеловеки (для сравнения).



( Читать дальше )

Календарное.


«Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство», 1949 г., ЛФЗ. А заодно и за юность. К дате.

Как это делается.



«Насколько точен выбор объектов для глумления, мне объяснили специалисты. Читал я лекцию в Бразилии перед обществом психологов. Тему они задали такую: «Технология разрушения образов в хо­­де перестройки». Я рассказывал факты, приводил вы­держ­ки из га­зет. А смысл слушатели понимали лучше меня. Особенно их заин­те­ресовала кампания по дискредитации Зои Космодемьянской. Мне задали удивительно точные вопросы о том, кто была Зоя, ка­кая у ней была семья, как она выглядела, в чем была суть ее по­д­вига. А потом объяснили, почему именно ее образ надо было ис­поганить — ведь имелось множество других героинь. А дело в том, что она была мученицей, не имевшей в момент смерти утеше­ния от воин­ско­го успеха (как, скажем, Лиза Чайкина). И народное сознание, не­за­висимо от официальной пропа­ган­ды, именно ее выбрало и вклю­чи­ло в пантеон святых мучеников.»

О сострадании



не сострадай больному бизнесмонстру,

бесчеловечеству. Прогресс — болезнь
приятная: предавшийся безумству

гигантом карлик мнит себя всю жизнь
— рой электронов чтит, как гор гряду,
лезвие бритвы; линзы увеличат

невласть немысли и согнут в дугу
где-и-когда, вернув немысль в неличность.
Мир «сделано» не есть мир «рождено» —

жалей живую тварь, любую, кроме
вот этой, мнящей, что она над всеми

владычествует. Мы, врачи, давно

рукой махнули — слушай: за углом
чертовски славный мир, ей-ей; идем


( Читать дальше )

Ничто человеческое.


«Так, защитник мракобеса Альфреда Розенберга медлительный, очень солидный доктор Тома, пытаясь втянуть суд в длительную дискуссию по поводу нацистских теорий подсудимого, принялся читать выдержки из его трудов.

( Читать дальше )
Закрыть