Гонзопанорама №2487.


Бродишь по иллюстраторским US-сайтам, а посещает странное чувство,


будто листаешь совпрессу 60-70-х.

( Читать дальше )

Про экологию.

Оказывается, скоты-англичане жрут белок, любимых с детства славных пушистых зверьков рубят на фарш, на традиционные пироги, а мировая общественность ни разу не вякнула (корейцев вон как за собак травили). Это так, к слову.



Хорошо сделано, с выдумкой. И композитор молодец. Всегда интересно: на что вдохновляют такие фильмы? Кто-то, наверное, мусор неделю не выносил. Другой щурится на этикетки, ищет микронадписи «не тестировано на животных» (а на ком тогда — на бомжах? на покупателях?). Третий ещё чего-нибудь. Скорее, конечно, никто и ничего (это называется «фильм заставил задуматься»).

( Читать дальше )

Going to the Market.

«Какой смысл воевать с властью у себя в стране, если власть у себя в стране очень мало на что влияет в структуре сложившегося мира вещей. Мы час в сутки видим агитпроп Кремля по телевизору. А оставшиеся 23 часа в сутки мы видим агитпроп всего остального через товары, услуги, рекламу и вот этот мировой глобальный контент» (лень искать, откуда)


Свежий COLORS.

"Москва-2017".


И о культуре. «Если не можешь победить — возглавь». Как похоронить в кино серьёзную тему? Заказать клюквенный сценарий, пригласить на главные роли карлика-мажора модельной внешности и неудачную франко-американо-польско-еврейскую реинкарнацию Нонны Мордюковой, напичкать действие дешёво-пафосной мистикой и идиотическими прозрениями («маркетинг придумал Ленин и научил ему американцев») — и запустить в широкий прокат. Пипл убъёт ещё полтора часа своей жизни, жуя попкорн и уйдёт из зала с пустой, как и у героя-маркетолога (раскроили бейсбольной битой, но ничего внутри не нашли) головой, чего-нибудь купить и успокоиться. Так что смотреть это, ради пары удачных моментов, стоит овладев тонким искусством вымывать из глыб голливудского говна крупицы смысла и морали. А лучше вспомнить малобюджетный 1988 года «They Live», где всё предельно голо и честно показано


то-то его всё рвуться переснять.

О "прекрасном".


«Я сейчас страшные вещи говорю, за которые любой эстетик, будь он хоть литературный критик с полутора извилинами, хоть университетский профессор с тремя, погонит меня прочь из профессии. Искусство с жизнью путать нельзя! Это как закон сохранения энергии в физике. Но оберегается сей закон почему-то лишь с одной стороны. Жизнь вовсе не против того, чтобы искусство в нее вторгалось. И в подражании искусству ничего зазорного для себя не видит… Просто кто слабее, тот и агрессивнее. Думаете, Моська лаяла на слона с теми сложными мотивами, которые в шутку приписал ей Крылов? Нет, конечно. От страха. У не очень хорошо написанного произведения про то, как честно жить и много трудиться, в триста миллионов раз меньше шансов быть изданным и получить премию, чем у хорошо написанного про то, как трахать малолеток и дырявить бошки. Это нормально для литературы. А если так, значит, литературы не нужно. Ее плачевное состояние объясняется НЕ тем, что теперь есть интернет и видеоигры, НЕ тем, что появилось в жизни помимо литературы, а всего-навсего тем, чего не стало в ней, что из нее ушло.»

Катинка: Игорь Гусев, «Невольные каменщики», 2012.

Как это делается.



«Насколько точен выбор объектов для глумления, мне объяснили специалисты. Читал я лекцию в Бразилии перед обществом психологов. Тему они задали такую: «Технология разрушения образов в хо­­де перестройки». Я рассказывал факты, приводил вы­держ­ки из га­зет. А смысл слушатели понимали лучше меня. Особенно их заин­те­ресовала кампания по дискредитации Зои Космодемьянской. Мне задали удивительно точные вопросы о том, кто была Зоя, ка­кая у ней была семья, как она выглядела, в чем была суть ее по­д­вига. А потом объяснили, почему именно ее образ надо было ис­поганить — ведь имелось множество других героинь. А дело в том, что она была мученицей, не имевшей в момент смерти утеше­ния от воин­ско­го успеха (как, скажем, Лиза Чайкина). И народное сознание, не­за­висимо от официальной пропа­ган­ды, именно ее выбрало и вклю­чи­ло в пантеон святых мучеников.»

Похищение Европы. Эпилог.


«Диктатура денег продвигается вперед и приближается к своей естественной высшей точке, как в фаустовской, так и во всякой другой цивилизации. И здесь происходит нечто такое, что может постигнуть лишь тот, кто проник в сущность денег. Если бы они были чем-то осязаемым, их существование было бы вечным; но поскольку они являются формой мышления, они угасают, стоит им продумать экономический мир до конца, причем угасают вследствие отсутствия материи. … Машине с ее человеческой свитой, настоящей госпоже столетия, угрожает опасность пасть жертвой еще более мощной силы. Однако тем самым деньги подходят к концу своих успехов и начинается последняя схватка, в которой цивилизация принимает свою завершающую форму: схватка между деньгами и кровью.» (Освальд Шпенглер, «Закат Европы», т.2, 1918)

Картинка: Владимир Фоканов «Девушка, несущая быка», 2009.

О сострадании



не сострадай больному бизнесмонстру,

бесчеловечеству. Прогресс — болезнь
приятная: предавшийся безумству

гигантом карлик мнит себя всю жизнь
— рой электронов чтит, как гор гряду,
лезвие бритвы; линзы увеличат

невласть немысли и согнут в дугу
где-и-когда, вернув немысль в неличность.
Мир «сделано» не есть мир «рождено» —

жалей живую тварь, любую, кроме
вот этой, мнящей, что она над всеми

владычествует. Мы, врачи, давно

рукой махнули — слушай: за углом
чертовски славный мир, ей-ей; идем


( Читать дальше )

Coke/Pepsi.


«Олигархия увековечивает себя не при помощи постоянного сохранения власти в одних и тех же руках, но тем, что она попеременно выпускает власть из одной руки, чтобы подхватить ее тут же другой». К.Маркс, «Из парламента», 11 июля 1855.

Хроники второго грехопадения.


«В радуге в Средние века различали 4-5 цветов. Роджер Бэкон с большой наблюдательностью установил, что цветов — шесть: синий, зеленый, красный, серый, розовый и белый.» (с)

Максим Кантор: смысл протеста.


«И чем похабнее произведение – тем пристойнее должно быть общество, чтобы жест получил необходимый контраст. В свое время Ортега написал в «Восстании масс» об эпатирующих жестах авангарда: «Чего бы стоил этот жест среди дикарей?» И в самом деле – ничего. Надо набрать зал воспитанных людей – тогда имеет смысл снять штаны… Обывателю объясняют, что такая стратегия – условие свободы. Приводят глупейшую фразу, приписываемую Вольтеру: «я не согласен с тобой, но отдам жизнь за то, чтобы ты мог высказать убеждения, с которым я не согласен». И мы повторяем эти глупейшие слова.» (Максим Кантор)


1. Контрапункт.
2. Авангард vs революция
3. Отдай жизнь
Закрыть