Существа Леонида Тишкова


Тишковские пост карикатуры положили начало рождения странного мира, населенного мифически существами. Появляясь из подсознания художника, они переселялись на бумагу, где становились героями бесконечных эпических историй, большинство из которых продолжаются по сей день.
«Это как если бы мы могли достать из сна что-то фантастическое.
Мы проснулись, а рядом лежит какой-то странный предмет или живое существо, которое нам только что снилось. И оно уже никогда не вернется в сон. И ты в ответе за него, ты что-то должен делать, либо бежать сломя голову из спальни и не возвращаться или полюбить его и никогда не расставаться».
Действие каждого мифологического проекта Тишкова разворачивается в различных медиа – это не только графические листы и картины, но и комиксы, пьесы, печатные и рукописные книги, объекты, инсталляции и фильмы, объединенные общим разветвленным сюжетом.


Одними из первых из глубин памяти на поверхность поднялись водолазы, увиденные художником в раннем детстве на берегу окрестного пруда – они вытаскивали из воды тела утопленников.
«Впервые я увидел водолазов на берегу озера, они вышли из воды, их шланги уходили в глубину водоема. Черный бархат их кожи-скафандра напоминал плюшевых медведей, длинный шланг бесконечную пуповину, сопровождающую нас всю жизнь, связывая с вечностью. Вот они шествуют, у них тяжелые башмаки, медленные движения, они так похожи на людей. Водолазы — это все мы. На самом деле наше тело – только оболочка, скафандр. Мы не знаем, какие там существа внутри. Возможно, там черная пустота или яркий свет. Или фантастический мир новых возможностей, полет в поднебесье без крыльев и погружения в глубины самого себя, как в Океан. Я протягиваю им руку и помогаю выйти на берег».


Водолаз стал для Тишкова универсальной метафорой, позволивший языком незатасканных образов в очередной раз проговорить вечные истины о человеке и его пути и предназначении. Инфернальная вселенная Водолазов – это своего рода Зазеркалье, одновременно напоминающее наш мир и выворачивающие его наизнанку. Водолазы запросто входят в пространство картин Репина и Верещагина, Ван Гога и Петрова-Водкина становясь «седоками картофеля» или «купальщиками черного коня». Они катаются на крокодилах, выводят водолазных куриц, несущих яйца в форме маленьких шлемов.


Водолазу трудно в толпе: в толпе ему трудно разглядеть свой путь. Однако водолазу вовсе необязательно идти туда, куда идет толпа, можно оставаться рядом, но двигаться своим путем. Вообще-то, тишковский эпос о водолазах обитает на культурных территориях, обычно отдаваемых на откуп философам, мистикам, эзотерикам, но здоровая ирония вкупе с необузданным воображением благополучно помогает автору избежать умного выражения лица – что есть единственно правильной тактикой при разговоре о подобных материях.



Своим самым успешным художественным проектом Леонид Тишков считает даблоидов. «Это мой самый долгоиграющий проект, самый живучий, с ними каждый год возникает что-то новое… можно сказать, что даблойд уже является частью моего состояния». Действительно, даблойд существо в виде автономной ноги с маленьким головоподобным образованием в верхней части, стал почти визитной карточкой художника: с конца 80-х они погостили в нескольких десятках музеев – от Челябинска до Вашингтона и от Каракаса до Стокгольма. Тишков не только рисует своих любимцев и сочиняет о них истории. Он ставит спектакли о жизни даблойдов, лепит их из хлеба, выпускает марки ко Дню даблойда, изготавливает обои в «даблойд».


Даблойд символ социализированного сознания человека; его форма отражает соитие высокого и низкого, голова в небесах, далеко, потому маленькая, нога внизу – устойчивая и большая. Свой даблойд, сопровождающий человека всю жизнь, есть у каждого. Это не хорошо и не плохо, это данность. Просто в жизни каждого человека есть только две дороги – либо растить и лелеять своего даблойда, либо освободиться от него, размыть, как акварельную краску на бумаге своего сознания. В этом заключается игра мира…Надо осознать его постоянное присутствие здесь и сейчас, но не давать ему подавить себя.



Помимо даблойдов и водолазов, бестиарий д-ра Тишкова кишмя кишит другими представителями внутренней психофауны. Самое физиологичное из тамошних существ –Стомак, автономно живущий и движущийся желудочно-кишечный тракт, извилистый, как жизненный путь русского человека, нежный, как слизистая тонкой кишки, прекрасный, как рождественская елка, могучий, как уральский горный хребет. Стомаки живут в виде рисунков, книг и огромных 4-5-метровых объектов, развешиваемых на бархатных веревочках в пространстве галерей. «Я работал одно время гастроэнтерологом в больнице, и память внутренней жизни человеческих органов осталась со мной навсегда. Поэтизация физиологии и анатомии, всего того, что по обыкновению, человек представляет с отвращением и страхом», — объясняет автор. «Стомак для меня это вообще такое бекетовское существо; Беккет писал о стариках, описывал практически морбидные, предсмертные состояния человека, а я создал скульптуру человека без костей, без кожи, без мышц, без всего – только его желудочно-кишечный тракт. Но, в общем-то, изначально он все равно узнается, как человек, потому что на самом деле мы голы. Из-за того, что мы так физиологичны, наше мерцающие, зыбкое существование в этом мире может быть обозначено стомаком».


Неподалеку пасутся слоны из рисованной книги 89-года «История Живущих в Хоботе» Речь в ней идет о том, что у каждого человека есть свой слон. «Непонятно, что такое этот слон: то ли наше подсознание, то ли все истории, которые мы получаем, когда только рождаемся – не только врожденные, но и приобретенные. Мы не свободны в своем существовании никогда: мы все равно существуем в обществе, в других каких-то условностях… Человеку невозможно существовать вне себя, и весь его экзистенциальный опыт существует как слон. И мы все время в хоботе, и все время стараемся в этом хоботе спрятаться…».


А под ногами можно наткнуться на чурок, простых русских парней, сделанных из дерева. Книга «Чурки», изданная в середине 90-х, любви девочки Маши напоминая читателям, что все мы немного чурки. «Чурка — это замечательное существо – это прообраз Буратино, прапрадедушка Буратино. Существование такого деревянного чурбачка тоже архетипично – подобные существа всегда можно найти где-нибудь в мифологии. А когда чехи слышат слово «чурка», для них это очень смешно, потому что «чурак» — так они обозначают мужское достоинство».
Увы, но за рамками этой статьи остались протодаблойды, снеговики, инопланетяне и многие другие существа, рожденные воображением художника-сказочника, с дипломом врача и душой ребенка. Напоследок еще раз предоставим слово самому Леониду Тишкову: «Человек – это еще не до конца раскрытое и ясное существо; возможны бесконечные открывания дверей – в сознании, в чувстве, в переживании. Художник постоянно открывает новые и новые коридорчики, иногда он запутывается, иногда возвращается обратно, но в этом есть момент открытия лабиринта, того космоса, в котором существуем мы, и который существует внутри нас. Художник может там блуждать, он может видеть там что-то, что не всегда в состоянии выразить… Но хотя бы попытка показать это, она у меня происходит».




Интервью брал Макс Шевцов, НАШ #61,2006 г.
Более подробно познакомиться с работами Леонида Тишкова можно на его сайте.

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Закрыть