Худлит.


Триста лет назад, когда литературы в привычном нам понимании ещё не существовало, люди читали жития святых. Сегодня, когда литературы в привычном нам понимании вот-вот не станет, люди продолжают читать жития знаменитостей. Совокупный тираж глянцевых журналов с историями из жизни «звёзд» в несколько раз выше, чем у всех художественных книг вместе взятых.
Вот и получается, что художественная литература – это просто частный случай литературы житийной. Мутант жанра, если хотите. Мутация была бурной и непродолжительной; чтение остаётся в общих чертах таким, каким и было триста лет назад.
В основе художественной литературы лежала не потребность в услаждении слуха (уподобить лексико-грамматические формы пению соловья), а интерес к судьбам. По мере того, как художественная литература удалялась от от этой основы, интерес к ней снижался и необходимость в ней отпадала.
(Лев Пирогов)

Комментарии (4)

RSS свернуть / развернуть
+
0
Как-то сложно сравнивать интерес к житиям святых трехсотлетней давности с современным — интересом ли? — к житиям знаменитостей. Кажется, это разные явления, нет?
avatar

Stver

  • 24 мая 2012, 21:40
  • #
+
0
Да разве люди (читатели) сильно изменились?
avatar

Lesnaya_biblioteka

+
0
Читателей и тех, кто сейчас, не всегда получается всех под одну гребенку причесать. К примеру, те, кто читает ради интеллектуального восторга (я узнал убийцу и на кого скрыто ссылается автор!) и те, кому действительно небезразличны люди — которые сопереживают. Лев Семенович Выготский называл это эстетическим катарсисом, к примеру. Есть те, кто гонится за эмоциями. И еще: кажется (не жил я тогда), триста лет назад читающих в широком смысле слова было меньше и группу они представляли собой более элитарную.
Только не бейте за наглость, я хороший.
avatar

Stver

+
0
А мы не будем усложнять.
Почитай, детка! — сказала она, доставая из узла евангелие. — Ты почитай, а православные послушают.
Евангелие было старое, тяжелое, в кожаном переплете, с захватанными краями, и от него запахло так, будто в избу вошли монахи. Саша подняла брови и начала громко, нараспев:
— «Отшедшим же им, се ангел господень… во сне явися Иосифу, глаголя: „востав поими отроча и матерь его...“»
— Отроча и матерь его, — повторила Ольга и вся раскраснелась от волнения.
— «И бежи во Египет… и буди тамо, дондеже реку ти...»
При слове «дондеже» Ольга не удержалась и заплакала. На нее глядя, всхлипнула Марья, потом сестра Ивана Макарыча. Старик закашлялся и засуетился, чтобы дать внучке гостинца, но ничего не нашел и только махнул рукой. И когда чтение кончилось, соседи разошлись по домам, растроганные и очень довольные...
avatar

Lesnaya_biblioteka


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Закрыть