Долгожданная радость.


В Михайловском замке (филиал Русского музея) открылась выставка Сильвестра Сталлоне. Да-да, того самого. Причем, не просто выставка, а выставка живописи. Этот парень давно и у всех вызывает восхищение, ибо всегда падал, но вставал, сгибался, но разгибался. А теперь вот картины привез. Да какие виртуозные – их как хошь вешай, хуже не станет.

На вопрос о любимом художнике – после затяжной паузы, – назвал нашего Малевича. Спасибо. Хотя не встретишь сегодня на Земле человека, который не любит нашего Малевича. Сталлоне же, как и положено, прост, демократичен, считает свои таланты скромными по сравнению с великими живописцами. Конечно, у Малевича прямее было, у Сталлоне-то совсем криво.

Но увидеть живьем парня, который в одиночку избил всех советских (и многих американских) силачей – большая радость для глубокого ценителя изобразительного искусства. А то Пьер Сулаж размазанный гудрон в Эрмитаже выставлял. И что? Бригада узбеков сделает быстрее и качественнее. Давай после пятнадцати раундов посмотрим, кто чего стоит.

В общем, здорово. Неожиданно, эмоционально. Толпа у входа длинная, восторженная, с круглыми глазами.

А как со здравым смыслом?

А со здравым смыслом хорошо. Без здравого смысла хуже.

Сделать вразумительный вывод о культурном явлении – не перепутав его с эмоциональной оценкой, – можно лишь постигнув все нюансы профессиональной кухни и исторического контекста. Но вот беда, путь до «вразумительного вывода» гораздо длиннее, чем можно предположить, и проходят его единицы, хотя свое мнение имеют почти все. Человек так устроен, что боится остаться в одиночестве. Перед такой угрозой только единицы смогут предпочесть убеждения душевному комфорту. И какими же качествами они, эти единицы, должны, в таком случае, обладать? Высоким уровнем компетентности, низким уровнем внушаемости, аналитическими способностями и психологической устойчивостью (способность выдержать прессинг). А еще надо бы добавить умение сохранять эмоциональную и мотивационную стерильность, то есть, объективность в суждении. Такой букет в принципе маловероятен, но достаточно и одного слабого звена, и пиши: пропало.

В семидесятые годы прошлого уже века в Советском еще Союзе, когда и телеканалы-то наивно назывались телепрограммами (первая программа, вторая программа, невежество), по субботам для честных инженеров и прочей доброкачественной публики выходила передача с названием двусмысленным: «очевидное – невероятное». Квантовые рассуждения, протоны-нейтроны, субкварки ничтожные, страшные квазары и, вообще, пульсирующая вселенная. Были сюжеты и с уклоном психическим, с намеком, если угодно, на то, что может сделать советская система с человеком. Хотя психика, она и в Африке – психика.

И вот сидят люди по эту сторону экрана и ухмыляются над экспериментом, а начинается эксперимент по-доброму: вокруг тарелки с кашей пятеро детишек, ждущие счастливого детства, а каша на сегменты поделена. И, как оказалось, неспроста. Открыв ротик, Маша получает свою порцию каши, Коленька свою, все нормально, все с оптимизмом смотрят в будущее, а когда очередь до Сережи доходит, тут кульминация. Чего они там Сереже насыпали, конечно, не признаются, но только лицо у Сережи невероятное. И это очевидно. Бледнеет мальчик, но молчит. Пионером будет.

– Маша, вкусно? (Вкусно).
– Коленька, вкусно? (Вкусно).

– …Ну как, Сережа, вкусно?

Сережа сидит с открытым ртом, глотать не хочет, а сквозь кашу мычит: вкусно.

– Ну что ж, тогда давайте еще по ложечке? (Давайте, давайте!)…

И тут Сережа заплакал.

Оставив плачущего Сережу, экспериментаторы пошли дальше, в ВУЗ. Взяли студента, с виду нормальный, спрашивают внезапными голосами: есть ли на этих больших фотография одно лицо дважды? Смотрит студент и таким же внезапным голосом отвечает: нет! Тогда выходит ватага провокаторов, и два старческих лица с фотографий идентифицируются как одно. Нормальный студент начинает сомневаться и скоро признает свою ошибку, не учел, что старика можно побрить и платком обмотать, и хотя там нос немножко не такой и брови какие-то… но это мелочи.

Тем временем экспериментаторы вконец обнаглели, посадили очередного студента за ширму, приказали на стену смотреть, а на стене черный квадрат. Как в музее. Опять выходят провокаторы и на простой добродушный вопрос «что видите, братцы?» один за другим без тени сомнения отвечают: белый квадрат видим, а что же еще?



Что происходило в студенческой душе того, за ширмой, какую гамму чувств ощущал, и промелькнула ли, как стая журавлей, вся его жизнь, но когда он из-за ширмы вышел, и спросили его: студент, что перед собой видишь? – ответил студент без тени сомнения: вижу, братцы, прекрасный белый квадрат. И даже маленькие беленькие квадратики отразились в глазах его…

Когда фокус известен, тогда-то конечно. А когда не известен, вызывает фокус и восторг, и ужас, и все что угодно. Но и разгадав фокус, лучше не переубеждать ни остальных, ни себя. Остальные только процедят: что, сука, умнее всех, умнее самого профессора Лживцева? И останешься, голубчик, со своими убеждениями в одиночестве. А боязно человеку перед одиночеством, чего там, боязно.

И как бы ни была сложна психика со всеми глубинами подсознания, с Фрейдами и Юнгами, педали управления известны и просты. Ах, это лицо на телеэкране, с глазами умными, вкрадчивыми. Плохого ведь не желает, даже призывает быть собой. И в доброй улыбке добрых губ прочитывается добрый вопрос: ну как, Сережа, вкусно?..

Евгений Антипов

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Закрыть