НЕИЗВЕСТНЫЙ ПИНОККИО (фрагмент интервью с художником Алексеем Колесниковым).


— Разве Пиноккио неизвестен?! Мне кажется, нет более популярного персонажа! Куча переизданий, фильмов, мультиков… Да мы все с ним выросли! И, вообще, какого Пиноккио вы имеете ввиду? Того самого?

— Того самого. Единственного. Не поверите, но, скорее всего, вы не имеете о нем ни малейшего представления, несмотря на его кажущуюся популярность.

— Действительно, верится с трудом.

— Я вас понимаю. Я и сам, раньше, относился к нему как и все остальные, до тех пор, пока не решил однажды почитать про него своей маленькой дочке. С ее вопросов все и началось. Я имею ввиду свой интерес к этой книге и работу над иллюстрациями.

— И о чем же она спрашивала?

— Видите ли, я собираю старые книги, и однажды мне в руки попалось довольно редкое издание Коллоди, выпущенное в Берлине на русском языке в 1924 году. Сама книжка выглядела очень экзотично, это и послужило стимулом к тому, чтобы использовать ее как материал для детского чтения перед сном. Вот тут и посыпались вопросы, самым обескураживающим из которых был:
— Папа, а почему она мертвая?.. Ну эта девочка, с голубыми волосами?


«… В окне домика появилась хорошенькая девочка с голубыми волосами, с закрытыми глазами, с руками, сложенными на груди, с восковым личиком. Раскрыв посиневшие губы, она сказала: — Не стучи! В этом доме никого нет… Все умерли.
— Отопри! За мной гонятся разбойники! — крикнул Пиноккио.
— Я не могу тебе открыть, потому, что я тоже умерла. Меня скоро повезут на кладбище...»


Как я позже узнал, в этом тексте опущены некоторые детали — в итальянском оригинале фея говорит не шевеля губами, а ее голос доносится как бы с «того света».

— И в самом деле, почему же она мертвая?

— Поиски ответа на этот вопрос заставили меня, для начала, скрупулезно перечитать «от корки до корки» не только «берлинского» Пиноккио, но и своего, знакомого с детства, растрепанного Пиноккио в переводе Казакевича. К моему удивлению, вышеприведенное место там отсутствовало.
А как вам понравится, например, вот эта сцена, тоже из берлинского издания?

«- Во-вторых — сказала Волшебница и прищурилась — надо учиться, ходить в школу
— У меня что-то живот очень заболел — слабым голосом проговорил Пиноккио — может быть об учебе мы как-нибудь в другой раз поговорим?
Волшебница, поджав губы, молчала.
Волшебница сидела, молчала, щеки у нее начали синеть, глаза проваливаться, нос вытягиваться, подбородок лез вперед, лицо становилось таким страшным, точно ей было уже не меньше тысячи лет...



Пиноккио ужасно перепугался и закричал:
— Буду учиться!.. Сию минуту в школу побегу!
Волшебница засмеялась и опять стала похожа на девочку с голубыми волосами...»


— Да, звучит непривычно… То есть, вы хотите сказать, что перевод Пиноккио, которым мы все пользуемся, искажает оригинал?

— Не только мы… Сомневаюсь, что где-то в мире вообще есть полный перевод… Даже, не уверен, есть ли полное издание на итальянском языке. Дело, по-моему, даже не в практике последних десятилетий — снимать или смягчать все оккультные моменты, которые сохранялись в старых переводах. Дело в том, что сам текст Коллоди настолько специфичен, непредсказуем, что я мог бы назвать его «барочным». По своей яркости он не вписывается в наше современное представление о приличном и целесообразном.
Поэтому, какие-то элементы этой сказки, которые, на первый взгляд, не противоречат современному сознанию, с удовольствием используются переводчиками, редакторами, режиссерами и др. до сих пор, а другие воспринимаются как ненужные, досадные и мешающие.
Мне же кажется, что любое явление нужно стараться воспринять целостно.

— Но действие сказки происходит ведь в Италии? В этом-то, надеюсь, я все-таки права?

— Да, в Италии. К северу от Флоренции. Но, опять таки, это не Италия Лазурного моря, Сияющего солнца и «Torna a Surriento». В «Италии Пиноккио» почти всегда идет снег, дует пронзительный ветер, а море штормит. И эту промозглую, серую пустоту заполняют чудовищно разнообразные нищие, проходимцы и калеки, которых объединяет одно — вечное и всепобеждающее чувство голода.


Один итальянский исследователь заметил, что Голод — истинный главный персонаж книги Коллоди. Пиноккио до сих пор называют в Италии «Героем Голода».
Если бы нужно было найти подходящую метафору этой сказки, я бы вспомнил про апельсины, зреющие под толстым слоем снега. (А апельсины именно и зреют под снегом, я это по Франции знаю.)

— Ну хорошо. Я уже ничему не удивляюсь. Тогда скажите, пожалуйста, о чем же, все-таки, эта книга?

— А по вашему, о чем она?

— Я, конечно, опять ошибусь, но рискну предположить, что о деревянной кукле с длинным носом, которая, в конце концов, превратилась в «настоящего мальчика». Ну как, я, разумеется, не права?

— Нет, в этом вы правы. Только вот вопрос — ПОЧЕМУ, вследствие ЧЕГО, Пиноккио в конце превратился в человека? Книга Коллоди настолько насыщена приключениями и всякими пертурбациями, что ответ оказывается как бы «замаскированным».
Речь идет о мальчике, или, можно сказать иначе, о человеке, который однажды вдруг осознал, что он деревянный. И что «деревянным» быть плохо. Потому что «деревянные мальчики не растут. Они рождаются, живут и умирают деревянными мальчиками.

«- Как же мне тошно быть деревянной куклой! — вскричал Пиноккио, хлопнув себя по лбу — Я хочу стать Настоящим человеком!»

Но что это значит — «стать человеком»? В том месте, где Пиноккио «родился», в некоем подобии ghetto, где беспредельная нищета культивировалась поколениями, считалось, что


настоящий человек, это тот, кто всегда досыта ест. И, вообще, мало утруждается. И кому все дается легко и без особых усилий. Пиноккио, конечно, тоже так думал. Это казалось ему очевидным и не требующим доказательств. Но жизнь разрушила эти представления, как потом разрушила и последующие.
Опыт, полученный в результате долгих и мучительных испытаний, открыл ему, что именно то, что, по его мнению, должно было сделать его «настоящим», как раз и делал его «деревянным».

— Так что же такое «быть настоящим человеком»?

— По Коллоди, «быть настоящим человеком» значит совершать человеческие поступки, вести себя по-человечески. Например, жертвовать собой ради близких людей. У нас есть выражение: «пахать, как Папа Карло». Это не вполне точное выражение, правильнее было бы говорить: «пахать, как Пиноккио».

«С того дня на протяжении пяти месяцев, а то и больше Пиноккио вставал на рассвете и уходил качать воду, чтобы заработать на стакан молока для отца. Мало того, все это время, по ночам, он плел большие и маленькие корзинки из камыша, продавал их и на вырученные деньги покупал все необходимое.А еще он смастерил красивое кресло на колесиках и в хорошую погоду вывозил ослабевшего Джепетто на прогулку, чтобы тот подышал свежим воздухом».

И как только Пиноккио начал вести себя «по-человечески» — он сразу и превратился в человека.
Это — если говорить коротко.


— Я вдруг вспомнила сейчас о другом сказочном персонаже — о нашем родном Буратино. Он ведь, кажется, никогда и не мечтал стать «Настоящим Человеком»?

— Сравнение Пиноккио и Буратино — сама по себе очень интересная тема. Но она слишком далеко уводит нас от предмета нашего разговора. Если она вам интересна, я рекомендую блестящую работу Елены Толстой, под названием (цитирую по памяти): «О золотых ключах, пыльных лучах и лазоревых цветах».
Единственное, что мне, почему-то, хочется сказать по этому поводу, что Пиноккио, в принципе, можно называть и Буратино. Слово «буратино» означает «деревянная кукла» и подзаголовок «Приключений Пиноккио» звучит по-итальянски как «storia di un burratino» — «история деревянной куклы».

— Короче, я, кажется, поняла. Коллоди это, на самом деле, не Коллоди, а Достоевский.

— Это вы сами так сказали.

— Ну а как же! Размышления о том, что такое Человек, в чем смысл жизни, ну и там… например, о том, что, мол, деньги — это не главное… Да?!

— Про деньги — это вы правильно заметили.

— Знаете, я, почему-то, так и думала с самого начала, что к этому все и сведется! А как же! Опять про это...

— Правда, есть еще один момент. Пиноккио учит нас не только тому, что является настоящим, а что фальшивым, но и тому, что «оригинал» и «подделка» очень часто внешне почти неотличимы друг от друга.


Человек может всей душей стремиться к чему-то, что он считает хорошим и правильным, но если сам предмет стремлений ложный, вас когда-нибудь настигнет горькое разочарование. Такое может случиться не только с конкретным человеком, но и с целым социумом — все общество, подобно клеткам огромного организма, принимается выстраивать внутри себя колоссальную раковую опухоль, будучи совершенно уверено, что вовсе не убивает себя, а, наоборот, культивирует. Кажется, если не ошибаюсь, в этом и заключается суть онкологических заболеваний.

Бывают ситуации, когда становится очень трудно отличить настоящее от ненастоящего, еще до того, как обман начал приносить свои тлетворные плоды. Иногда для этого нужна почти сверхчеловеческая интуиция.

Знаете, на страницах «Приключений Пиноккио» нет ни одного упоминания о маленьких деревенских церквушках, которых так много между Флоренцией и Форли. Но нет, также, и никакого сомнения, что запыленные ножки деревянного человечка часто проносили его мимо них. На стенах этих церквушек еще и до сих пор можно увидеть потемневшие фрески Чинквеченто, изображающие приход антихриста. В силу местной традиции, антихрист всегда изображается двойником, копией Христа, а чтобы прихожане их не путали, возле левого плеча антихриста рисовался дьявол, шепчущий ему на ухо свои подсказки…

Как бы там ни было, но у Буратино, все таки, нашлась нужная интуиция, позволившая ему, в конце концов, сделать правильный выбор.
А у вас она есть?




Алексей Колесников, Киев, 2016.

Комментарии (0)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Закрыть